Владимир Чуров «БУГД НАЙРАМДАХ МОНГОЛ АРД УЛС» или «ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ДЕТСТВА В МОНГОЛИЮ»

Письмо Председателю ЦИК России В.Е. Чурову от Чрезвычайного и Полномочного посла Монголии в Российской Федерации Д. Идэвхтэна

В детские годы мне и в голову не приходило соотносить современное монгольское государство с татаро-монгольским нашествием и Чингисханом. Эти явления существовали отдельно. До университетских лекций о "Великой Степи" окруженного небольшой группой фанатиков Льва Николаевича Гумилева было далеко. Не было книжек Гумилева, как не было и многочисленных фильмов, воспевающих подвиги Чингисхана и его потомков (монгольские историки утверждают, что при взятии Багдада было вырезано около 800 тысяч человек, в войнах против династии Сун погибло 29 миллионов китайцев и было разрушено 12 тысяч городов - возможно, это некоторое преувеличение).

Зато продавались пушистые и теплые монгольские одеяла из некрашеной верблюжьей шерсти, красивые марки с надписью, которую мне недавно напомнил сенатор Михаил Маргелов, - "Монгол шуудан" - "Монгольская почта". Даже дети узнавали через толстую, заполненную дистиллированной водой увеличивающую линзу в телевизоре КВН-49 лицо бессменного с 1952 года руководителя Монголии, доброго и веселого круглолицего Юмжагийна Цеденбала, женатого на рязанской красавице Анастасии.

Любители советской фантастики помнят толстый том добротных ранних повестей и рассказов Ивана Антоновича Ефремова. Рассказ "Олгой-Хорхой" посвящен огромному безголовому червяку, обитающему в Гобийских пустынях "в юго-западном углу границы Монгольской Республики с Китаем". Палеонтолог Ефремов в 40-х годах немало времени провел в научных экспедициях в Монголии, что позволило ему весьма достоверно описать природу и некоторые особенности жизни страны. Например, старенькую полуторку (номинальной грузоподъемностью в 1,5 тонны) ГАЗ-АА поставленную умельцами в Улан-Баторе на специальные "ноги". "Эти «ноги» представляли собой очень маленькие колеса, пожалуй меньше тормозных барабанов, на которые надевались непомерной толщины баллоны с сильно выдающимися выступами. Испытание нашей машины на сверхбаллонах в песках показало действительно великолепную ее проходимость. Для меня, человека большого опыта по передвижению на автомашине в разных бездорожных местах, казалась просто невероятной та легкость, с которой машина шла по самому рыхлому и глубокому песку. Что касается Гриши, то он клялся проехать на сверхбаллонах без остановки всю Черную Гоби с востока на запад". В 2009 году не слишком ровные дороги монгольской столицы забиты ревущими в бесконечных пробках вонючими и мятыми японскими "праворульками" почтенного возраста. Сам видел популярную у небогатых городских монголов Тойоту Марк II десятилетнего примерно возраста, "обутую" в четыре покрышки разного диаметра и ширины. Целые улицы на окраинах состоят из вьетнамских автомастерских, способных заставить двигаться любой японский или корейский драндулет, доставленный прямо со свалки. Кочевые монголы в степях и горах по-прежнему любят наш простой российский УАЗ, но, как всегда, отсутствует система обслуживания.

Точно, в пятидесятых годах народная, но немного загадочная, Монголия пользовалась невероятной известностью среди советской интеллигенции. Первая повесть Стругацких "Страна багровых туч" начинается фразой:

"Секретарь поднял на Быкова единственный глаз:

- Из Средней Азии?

- Да.

- Документы...

Он требовательно протянул через стол темную, похожую на клешню руку с непомерно длинным указательным пальцем; трех пальцев и половины ладони у секретаря не было. Быков вложил в эту руку командировочное предписание и удостоверение. Неторопливо развернув предписание, секретарь прочел: "Инженер-механик гобийской советско-китайской экспедиционной базы Быков Алексей Петрович направляется Министерством геологии для переговоров о дальнейшем прохождении службы…". Спустя некоторое время Дауге, Юрковский и Быков в центре венерианской "Урановой Голконды" вспомнят рассказ Ивана Ефремова о Гобийских пустынях Монголии и "сизом червяке" олгой-хорхое.

Кроме одеяла, марок и книг Ефремова и Стругацких, было в моем детстве еще несколько предметов, напрямую связанных с Монголией. В шкатулке с орденами и медалями деда хранился орден в виде пятиконечной красной звезды с золотым сиянием между слегка выпуклыми лучами и белым кругом под красным знаменем в центре. В белом круге на фоне восходящего из-за гор солнца был нарисован всадник, а под ним - буквы БНМАУ. Примерно такой же всадник с поднятой шашкой скакал под красным знаменем с датой " Avgust 1939" на другом знаке - круглой формы с надписью латинскими буквами внизу " HALHINGOL". Был большой белый конверт со сделанной дедом карандашной надписью "делегация в Монголию в 1961", набитый газетами, пригласительными билетами, фотографиями и визитными карточками руководителей Монголии. И стояла на полке огромная книга с цветными фотографиями этой страны. В юные лета запоминаешь все подряд и навсегда - так я запомнил на всю жизнь надпись на желтоватой, цвета пустыни, суперобложке этого альбома: "БУГД НАЙРАМДАХ МОНГОЛ АРД УЛС", что означает, как и сокращение на монгольском ордене Боевого Красного Знамени, МОНГОЛЬСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА.

Орден Боевого Красного Знамени МНР дед получил за участие в боях против барона Унгерна в 1921 году и установление власти Красномонгольского правительства. Тихая прежде Урга (так назывался Улан-Батор) к концу Гражданской войны в соседней России превратилась в центр столкновения самых разных интересов: Японии, Китая и Советской России по установлению контроля над Внешней Монголией; белогвардейских групп атамана Семенова, Унгерна, колчаковцев, искавших пристанища и покровительства. В монгольских степях появились невиданные там ранее германские и польские разведчики. Активны были американцы.

Остзейский барон со сложной судьбой и связями (брошен в детстве отцом, через отчима, Гойнинген-Гюне , познакомился с Маннергеймом после его возвращения из разведывательной экспедиции в Китай, один из родственников разоблачен в Великую войну как шпион, генеральские погоны вручены атаманом Семеновым), Унгерн выкрал у китайцев номинального правителя Монголии Богдо-гэгэна и вернул ему трон.

Одновременно у самой русской границы монгольские революционеры во главе с Дамдины Сухэ-Батором заняли Маймачен (теперь Алтан-Булак - "Золотой ключ") и образовали там нечто вроде правительства, тоже, однако признавая на словах верховную власть Богдо-гэгэна. В июне 1921 года тремя колоннами на территорию Монголии вошел экспедиционный корпус Красной Армии под командованием Константина Августовича Неймана. К нему присоединились монгольские отряды Главкома Сухэ-Батора.

Экспедиционные силы состояли из 26-й и 35-й стрелковых дивизий, Сретенской кавалерийской бригады и 5-й Кубанской кавалерийской дивизии. Дед, Владимир Иосифович Брежнев, служил в ту пору помощником начальника артиллерии 35-й Сибирской Краснознаменной стрелковой дивизии. Поскольку начальник артиллерии дивизии Г. М. Черемисинов возглавил штаб экспедиционных сил, Брежнева назначили командовать всей артиллерией, а заодно поручили договариваться о вооружении и снабжении монгольских частей. Он хорошо знал главнокомандующего народной армией Дамдины Сухэ-Батора, его жену и соратницу, великолепную, как все монгольские женщины, наездницу Янжиму (Сухбаатарын Янжмаа), дружил с Чойбалсаном (будущим маршалом и руководителем Монголии до 1952 года) и Хатан-Батор Максаржабом - одним из генералов Богдо-гэгэна, ставшим в 1924 году военным министром республиканского правительства.

…22 августа 1921 года, во время преследования разделившихся отрядов Унгерна и полковника Хоботова, головной эскадрон 35-го кавалерийского полка вместе с артиллерийской разведкой перешел на правый берег Селенги. Командир полка Константин Константинович Рокоссовский, раненый в боях у станицы Желтуринской, после лечения в госпитале догонял с ординарцем свой полк и уже находился недалеко.

Неожиданно эскадрон пересек путь группе вооруженных монгольских всадников (125 сабель) во главе с князем Сундуй-гуном. Этот отряд входил в состав войск Унгерна. К удивлению наших бойцов, монголы, имевшие несомненное численное превосходство, без боя положили оружие и …сдали связанного ими, вероятно, весьма надоевшего своим фанатизмом и жестокостью, барона Унгерна.

Красные конники подкатили телегу с пленником к командирам - моему деду и находившемуся с ним в передовой группе временному заместителю комполка Павлову. В своих воспоминаниях Владимир Иосифович Брежнев писал:

"Связанный барон сидел на повозке. Он намеревался отравиться ядом, который всегда носил при себе, но подвел денщик: накануне он пришивал пуговицу к халату Унгерна и, видимо, выронил яд. Один из красноармейцев подъехал к барону и спросил: "Кто ты такой?". Тот ответил: "Я генерал-лейтенант барон Унгерн фон Штернберг". Одет он был в шелковый халат, как полагалось монгольскому князю (титул этот пожаловал ему богдо-гэгэн после захвата белыми Урги), на груди - Георгиевский крест, на плечах - мягкие генеральские погоны. Тотчас взяли барона под строгую охрану и доложили командиру полка Рокоссовскому. Пленного повезли на повозке к границе и затем по долине реки Джиды в штаб корпуса.

Вспоминается юмористический эпизод, происшедший во время доставки Унгерна с места захвата в Троицкосавск в штаб корпуса. При переправе через реку Селенгу паром, на котором перевозили пленного и сопровождавших его разведчиков-артиллеристов, не мог из-за мелководья подойти вплотную к берегу и остановился в нескольких метрах от него. Создалось затруднительное положение, возникло опасение, что барон, если его освободить от пут, может сделать попытку покончить с собой, бросившись в воду. Тогда начальник конвоя Перцев [командир батареи 310 полка Михаил Перцев] взвалил связанного Унгерна на себя и со словами "Ну барон, в последний раз проедешь на спине рабочего", под общий хохот красноармейцев благополучно доставил свою ношу на берег".

В длинном синодике жертв кровавого барона числится священник единственного в Урге православного Троицкого прихода Феодор Парняков. Он был убит 28 января 1921 года после трех дней зверских пыток. Лишь в 1997 - 98 годах в Улан-Баторе, бывшей Урге, возродился православный приход. Осенью 2009 года я поставил свечи к образам совсем недавно построенного и освященного белоснежного златоглавого Свято-Троицкого храма. Служитель шепнул мне, что снова многие городские монголы принимают крещение по православному обряду.

*

В ноябре 1961 года группа ветеранов 35-й стрелковой дивизии была приглашена правительством МНР на празднование 40-летия соглашения о дружбе между Монголией и РСФСР. Сначала 6 часов летели из Москвы до Иркутска на ТУ-104Б, а оттуда на самолете "Монгол", - ИЛ-14 монгольских авиалиний, - до Улан-Батора. 12 дней провели в Монголиии генерал-майор артиллерии Владимир Иосифович Брежнев, генерал-майор Алексей Никанорович Кислов (помначштаба 105-й стрелковой бригады в 1921 году), Иван Яковлевич Смирнов (командир пулеметной команды 307-го стрелкового полка 103-й бригады в 1921 году), и генерал-майор Глеб Николаевич Корчиков (командир роты 312 стрелкового полка 104-й бригады в 1921 году).

Хозяева организовали прекрасную программу. В первый же день в Комиссии партизан наши генералы встретились с боевыми монгольскими друзьями, ветеранами монгольской революции, среди них - с адъютантом Сухэ-Батора Магмаром и депутатом Великого Хурала Тогтохом.

Председатель Президиума Великого народного хурала седовласый Жамсрангийн Самбуу вручил нашим генералам ордена Боевого Красного Знамени МНР, И. Я. Смирнову, как младшему по званию - орден "Полярная Звезда", а министр по делам Народных войск генерал-лейтенант Жамъянгийн Лхагвасурэн - знаки "Халхин-Гол". Хотя, по правде сказать, дед на Халхин-Голе не воевал - в это время (к счастью, короткое - всего то год истязаний, до февраля 1940) "враг народа" полковник Брежнев сидел в Рязанской тюрьме.

…То поколение было не чета нынешнему - настоящие богатыри, они же батыры и баторы (это все одно слово татаро-монгольского происхождения). Воевали на трех или даже четырех войнах, любили женщин, хорошее оружие и заслуженные ордена, никогда не ругали Родину и не требовали "свободы" и привилегий. Перед поездкой в Монголию в августе 2009 года посол Лувсандандарын Хангай подарил мне двухтомник Леонида Шинкарева "Цеденбал и его время". В книге Жамсрангийну Самбуу посвящены такие строки:

"Много лет он был во главе Великого народного хурала, но степь больше знала его как автора поэтичной и мудрой книги практических советов кочевникам на все случаи жизни…

…Во время войны Самбу был монгольским послом в Москве, и когда осенью 1941 года все дипломатические миссии были эвакуированы в Куйбышев, монгольский посол оказался последним иностранным дипломатом, покидавшим столицу. Это случилось после того, как при очередном налете германской авиации бомба разорвалась в двух шагах от здания посольства и московские власти настоятельно попросили посла больше не подвергать себя опасности".

В программу ноября 1961 года еще входили: состязания борцов, праздничный концерт, парад и демонстрация на площади Сухэ-Батора по случаю 44 годовщины нашей Великой Октябрьской революции. Был спор в Академии наук о том, один или два раза посещал Сухэ-Батор Москву - президент академии Базарын Ширендыб-гуай показал документы, из которых следовало, что главком Сухэ-Батор побывал в Москве только один раз в октябре 1921 года, уже после освобождения Монголии от отрядов Унгерна. Генералы осмотрели университет и музеи, а затем, по их просьбе, гостеприимные хозяева организовали трехдневную поездку на автомобилях по местам боев - от Улан-Батора до Алтан-Булака и обратно вдоль Селенги.

После монгольской поездки Владимир Иосифович Брежнев начал работать над воспоминаниями, в 1962 году в Лефортовском госпитале, умирая от неизлечимой и мучительной болезни. Писал он автоматической ручкой, заправленной синими чернилами в разлинованных тонких и толстых, "общих", тетрадях в дерматиновых переплетах. Горизонтальные линейки помогали писать ровно, крупным четким почерком. Лишь иногда, вероятно, когда усиливались боли, буквы начинали дрожать, но текст оставался разборчивым. Бабушка забирала тетради из госпиталя и передавала их другому автору готовившегося сборника генерал-майору Алексею Никаноровичу Кислову, который их поправлял и сверял с архивными документами. Потом тетради с пометками Кислова возвращались в палату к деду, продолжавшему над ними работать.

Через год после смерти деда сначала в Воениздате вышла книга А. Н. Кислова "Разгром Унгерна"(1964), куда вошла значительная часть материалов, а потом – общий сборник "Народы – братья"(1965).

*

Прошло почти полвека, и в августе 2009 года в составе делегации самого высокого уровня я первый раз сам побывал в Монголии. Только недавно на выборах президента, главного дарги Монголии, впервые победил представитель Демократической коалиции 46 летний Цахиагийн Элбэгдорж. Российской делегации во главе с президентом Дмитрием Медведевым предстояло подтвердить стабильность экономических и политических отношений между нашими странами и договориться о перспективных проектах. Повод для этого был самый что ни на есть благоприятный - празднование 70-й годовщины совместной победы на реке Халхин-Гол, оспаривать значение которой для Монголии, равно как и героизм советских и монгольских воинов, решаются лишь немногие историки, обычно получившие особенно дурное образование в отдельных, не упоминаемых мною из вежливости, зарубежных университетах, и гранты из сомнительных фондов.

На мой взгляд, делегация свою задачу выполнила блестяще, а мне второй раз в жизни выпала честь подписать соглашение с коллегой, председателем Центризбиркома Монголии в присутствии двух президентов.

После церемонии официальной встречи президента Медведева на площади Сухэ-Батора перед Государственным дворцом (с почетным караулом цириков в новой национальной парадной форме с золочеными шлемами), переговоров и встреч, вечером президент Элбегдорж дал обед в честь российской делегации в особняке "Хан Уул", стоящем среди сосен загородной резиденции "Их Тэнгер", появившейся явно еще в сталинские времена. В Желтой гостиной, приветствуя русских гостей перед началом трапезы, Цахиагийн Элбегдорж отдельно коротко побеседовал со мной, - о моем деде и событиях 1921 года, - и с начальником Генштаба генералом Николаем Егоровичем Макаровым - о современной армии.

Следующий день был целиком посвящен празднованию 70-летия победы на реке Халхин-Гол - на самой восточной границе Монголии. Президенты возложили венки к памятнику Георгию Жукову, вручили ветеранам двух стран государственные награды. С нашей стороны - ордена Дружбы. Монгольская армия и пограничники организовали великолепный трехчасовой концерт. В нем участвовали и артисты из России. Мне особенно запомнился уникальный "трехслойный" номер: впереди на сцене пели военные песни лучшие эстрадные певцы Монголии, за ними на полупрозрачном экране шел фильм, где те же артисты, одетые в форму 1939 года, трогательно воспроизводили эпизоды боев, а за экраном ансамбль создавал костюмированные "живые картины" того же времени.

Свободного времени было полдня, и я потратил их, как обычно, на посещение военных музеев и фотографирование памятников.

Представляю на суд читателя мои скромные фотографии, размещенные рядом с фотографиями о поездке группы ветеранов в 1961 году.

EPSON scanner image

РИС. 1

Монгольские и советские ветераны боев 1921 года с министром по делам Народных войск МНР и командующим генерал-полковником Жамъянгийном Лхагвасурэном (в центре). Второй слева - генерал-майор Глеб Николаевич Корчиков, третий слева - генерал-майор Алексей Никанорович Кислов, второй справа - Иван Яковлевич Смирнов, третий справа - генерал-майор Владимир Иосифович Брежнев. Монгольские ветераны в основном в традиционных подпоясанных многометровым кушаком дэли с орденами, наши - в парадной генеральской форме образца 1955 года. Служивший в офицерских чинах с царских времен В. И. Брежнев единственный одет по уставу - в парадной для строя форме цвета морской волны (прежде назывался "романовским синим") при орденах, медалях и нагрудных знаках - открытом двубортном мундире с шестью пуговицами, брюках в сапоги (бриджах) с лампасами и сапогах. Генералы Кислов и Корчиков - в парадно-выходной вне строя форме: брюки навыпуск с ботинками. Но в то время с парадно-выходной вне строя формой не полагалось носить парадный пояс из позолоченных мишурных нитей и шелка, с тремя продольными рядами просновок из черных, зеленых, и красных шелковых нитей, с подкладкой из хлопчатобумажной ленты и позолоченной латунной пряжкой овальной формы с рельефным изображением герба СССР в лавровом венке. На мундире должны были бы быть не ордена, а орденские ленты ("планки"). Снимок сделан после вручения монгольских орденов и знаков за Халхин-Гол. Сын генерал-майора Корчикова известный актер Олег Глебович Корчиков снимался в военных фильмах, в том числе - посвященных монгольской революции и в "Последнем бронепоезде". Сейчас он живет в Белоруссии.

Лхагвасурена называли "молодым полководцем", поскольку на Халхин-Голе он был заместителем (по политической части) маршала Чойбалсана, а в 1945 году - заместителем по монгольским войскам в конно-механизированной группе Плиева. За участие в разгроме Квантунской армии генерал-лейтенанта Лхагвасурена наградили советским орденом Суворова 2-й степени. Четырежды "молодой полководец" награждался орденами Боевого Красного Знамени МНР. В 1952 году он с отличием окончил Военно-политическую академию имени Ленина в Москве.

РИС. 2

Орден Боевого Красного Знамени МНР, которым были награждены наши генералы в 1961 году. Это знак ордена III типа, видоизмененный в 1945 году. Знак представляет выпуклую пятиконечную звезду, покрытую красной эмалью. Между слегка скругленными концами звезды расположено по семь расходящихся позолоченных граненых лучей. На белый эмалевый круг с лучами наложен современный знаку герб МНР под развернутым вправо красным знаменем. На этом варианте герба справа и слева в кружках изображены головы четырех животных, важнейших для монголов: быка, козла, верблюда, и барана.

РИС. 3

Наградной знак за бои на Халхин-Голе

РИС. 4

Советские и монгольские ветераны боев 1921 года в Улан-Баторе в ноябре 1961 года. В первом ряду третий слева - генерал-майор Кислов, пятый слева - генерал-майор Корчиков, третий справа - генерал-майор Брежнев, перед ним с палочкой - Смирнов. На зимних дэли ветеранов - ордена Сухэ-Батора, Боевого Красного Знамени и "Полярная Звезда".

EPSON scanner image

РИС. 5

Встреча с руководителями Монголии. На первом плане слева - председатель Великого народного хурала Жамсрангийн Самбуу (Первый секретарь ЦК МНРП и председатель Совета Министров Юмжагийн Цеденбал после автомобильной катастрофы лечился в Москве). На первом плане справа - генерал-майор Владимир Иосифович Брежнев.

РИС. 6

На официальном портрете 1960 года Жамсрангийн Самбуу выглядит моложе и строже.

EPSON scanner image

РИС. 7

Буддийский религиозный танец мистерия в масках Цам в 1961 году.

EPSON scanner image

РИС. 8

Монгольские красавицы в праздничных национальных одеждах, безрукавках поверх дэли, и головных уборах в 1961 году

EPSON scanner image

РИС. 9

С детства верхом на монгольских лошадках. Женщина чабан сельскохозяйственного объединения "Мандах" ("Рассвет") Долгорсурэн и ее муж в 1961 году

EPSON scanner image

РИС. 10

Режут баранов для угощения дорогих гостей из Советского Союза

РИС. 11

У памятника Дамдины Сухэ-Батору на площади Сухэ-Батора, бывшей площади Поклонений в 1961 и в 2009 годах. Памятник и цепь - те же самые, но, обратите внимание, высота нижней ступеньки уменьшилась почти вдвое - нарастает "культурный" слой.

РИС. 12

Главком Народной армии и военный министр Сухэ-Батор в своем кабинете в Урге. На нем шелковое дэли с советским орденом Красного Знамени поверх красной шелковой розетки. Картина художника Лувсанжанцына.

РИС. 13

Храм музей Чойжин ламы в 1961 и 2009 годах. Специально построен в 1904 - 1908 годах для брата Богдо-хана. Над входом - синяя с позолотой дощечка маньчжурского императора со старомонгольской вязью - "Распространяющий милосердие"

РИС. 14

Такими были монгольские деньги - тугрики - в 1961 году. Главком Сухэ-Батор изображен в кителе европейского образца


РИС. 15

Две стороны монет: аверс и реверс монгольских монет до 1959 года. Привезены генералом Брежневым.

РИС. 16

А такими тугриками я расплачивался в 2009 году. Сухэ-Батор в дэли и головном уборе знатного монгола со знаком отличия

РИС. 17

Подлинная визитная карточка Председателя Великого народного хурала Самбуу

РИС. 18

Визитная карточка "молодого полководца" военного министра Лхагвасурэна, сохраненная генералом Брежневым

РИС. 19

Визитная карточка с автографом посла в СССР Сономына Лувсана, очень авторитетного и уважаемого монгольского руководителя, много лет бывшего заместителем самого маршала Чойбалсана, а затем и Цеденбала. При Чойбалсане фото Лувсана помешалось справа от портрета маршала, а Цеденбала - слева.

РИС. 20

Монгольская армейская газета УЛААН ОД - "Красная Звезда" за 11 ноября 1961 года с воспоминаниями ветеранов боев 1921 года - Брежнева, Корчикова и Смирнова. В конце 80-х годов в этой газете работал будущий президент Монголии Цахиагийн Элбэгдорж

РИС. 21

Так выглядела в 1961 году обложка билета Аэрофлота

РИС. 22

Обложка книги А. Н. Кислова о боях 1921 года. Единственная книга, написанная участниками боев и сверенная с архивами

РИС. 23

Сборник воспоминаний под редакцией маршала С.М.Буденного

РИС. 24

Международный аэропорт "Чингиз хан"

РИС. 25

Тот же аэропорт в 1961 году и ИЛ-14, на котором летели ветераны из Иркутска.

РИС. 26

Драматический театр


РИС. 27
Государственный дворец


РИС. 28
Юго-восточная часть площади Сухэ- Батора

 


РИС. 29
Сын Чингиса Угэдэй хан

РИС. 30
Внук Чингиса Хубилай хан

 


РИС. 31
Монгольская гвардия


РИС. 32
Президенты отвечают на вопросы журналистов

 


РИС. 33

РИС. 34

Стеклянные небоскребы в центре Улан-Батора. Они еще не вполне освоены.


РИС. 35
Памятник генералу Ж. Лхагвасурэну


РИС. 36
Памятник маршалу Чойбалсану перед Университетом

 

РИС. 37

Перед мундиром образца 1943 года генерала Лхагвасурэна в Военном музее. Монгольская армия перешла на новую форму с погонами сразу после Красной Армии, но Чойбалсан ввел для генералов и маршалов отвергнутые Сталиным эполеты. (фото И. Борисова )


РИС. 38
Памятник Ю. Цеденбалу

РИС. 39
Свято-Троицкий православный храм

 

РИС. 40

Юмжагийн Цеденбал - молодой руководитель в 1960 году. Ему только 44 года. А ретушеры на этой фотографии еще убавили возраст.

РИС. 41

9 сентября 1960 года председатель Совета Министров МНР, первый секретарь МНРП Ю. Цеденбал и председатель Совета Министров СССР, первый секретарь ЦК КПСС Н. Хрущев подписали в Кремле новое соглашение о дальнейшем развитии экономического сотрудничества между МНР и СССР.

РИС. 42

При Цеденбале в 1961 году Монголию приняли в ООН

РИС. 43

37-мм противотанковая пушка образца 1930 года в Военном музее

РИС. 44

76,2-мм полковая пушка образца 1927 года

РИС. 45

На табличке написано, что это танк БТ-7 образца 1935 года. На самом деле это танк БТ-5 с поручневой антенной, о чем свидетельствует граненая форма носовой части корпуса, крупные звенья гусеницы, форма кожуха ствола пушки и бронированная рубка механика водителя.


РИС. 46

РИС. 47

Монастырь-музей Чойжин-ламы находится в центре Улан-Батора и окружен небоскребами. Внутри - отличная коллекция масок и скульптур, в которых я совершенно не разбираюсь

РИС. 48


РИС. 49

РИС. 50

РИС. 51

Один праздничный день монгольского народа

РИС. 52

Монголы пока еще используют понятную нам кириллицу. Поэтому язык частично понятен. Например: "гутал" - похоже на гуталин, как-то связано с обувью; "засвар" - явно происходит от слова сварка, а сварка - это ремонт. Значит на вывеске написано "Ремонт обуви". Верно.

РИС. 53

В Улан-Баторе очень много юрт и разномастных домиков, несколько меньше кирпичных и панельных домов в стилях от "Сталина до Брежнева", и совсем мало небоскребов

РИС. 54

На таких машинах с удовольствием ездили монгольские начальники в 1960 году. "Волга" ГАЗ-21 "со звездой" и ЗИМ М-12 в Улан-Баторе.

РИС. 55

А на таких праворульных подержанных японских драндулетах ездят араты по Улан-Батору в 2009 году.

РИС. 56

Часть панно в мемориальном комплексе на сопке Зайсан-Тологой, посвященная событиям 1921 года - участию экспедиционного отряда Красной Армии в освобождении Монголии. Будем считать командира в шинели с синими кавалерийскими "разговорами" Константином Рокоссовским, а командира, стоящего за пушкой - Владимиром Брежневым

РИС. 57

Мемориальный комплекс посвященный советским воинам и советско-монгольской дружбе на сопке Зайсан-Тологой

РИС. 58

Ворота Мира ведут в летний дворец Богдо-хана. Их охраняют нарисованные стражи. Не знаю, как их называют ламаисты, а по-русски - это Чуры (отсюда - "Чур меня!" - "Охрани меня" и фамилия Чуров)

РИС. 59

Стражи Ворот Мира

РИС. 60

Стражи Ворот Мира


РИС. 61

РИС. 62

 

РИС. 63

Снаружи зимний дворец Богдо-хана напоминает дореволюционный барак фабричных рабочих где-нибудь в Орехово-Зуево или офицерский флигель полковых казарм. Это потому, что чертежи здания были подарены Богдо-хану в 1903 году императором Николаем II

Президент республики Калмыкия Кирсан Николаевич Илюмжинов - член делегации

 

Губернатор Иркутской области Дмитрий Федорович Мезенцев - член делегации